Натриезависимая нутрия (lilmy) wrote,
Натриезависимая нутрия
lilmy

Районным с исполнением обязанностей Деда Мороза он стал относительно недавно - всего лет десять. До этого Василий Игнатьич Морозов, бывший мастер Прохоровской мануфактуры, был домовым. А как его занесла судьба в домовые, Игнатьич до сих пор не понимал. Шел он как-то на Святках от вдовы своего приятеля, которой помогал деньжатами, детишкам золоченые орехи и петушков на палочке на Рождество дарил, да дернуло зайти в кабак. Шкалик, другой - уснул Игнатьич в сугробе. А проснулся уже неживым. Явился ему кто-то смутный (но большоой начальник, большоой - это Игнатьич смекнул) отправил мастера на ускоренные курсы домовых. И началась жизнь странная - умел теперь Игнатьич становиться невидимкой, жил в стене - но это для людей стена, а для него там вполне себе просторное помещение, с изразцовой печью и креслом-качалкой, оказывалось. Книжки стало легко читать - не водить, как раньше, пальцем по строчкам, шевеля губами и спотыкаясь на незнакомых словах, а так - приложил ко лбу, раз! и все ясно, что в книжке писано. Только и из книжек все равно не стало ясно, что за притча с рангом домового - рай ли это его персональный или ад, а то ли просто судьба... Начальство Игнатьич спрашивал - районного, окружного - тоже не знали. Домовым быть оказалось не так и плохо: поддерживать запасы счастья в доме, зверьков радужных обихаживать, выметать дурное настроение, пауков, плетущих паутину отчаяния, под контролем держать, следить, чтоб залетные демоны или другие домовые (а были среди них и ворюги, и пропойцы) не тянули из подопечного дома хороший настрой, не сливали в дом чужую темную энергию... Волшебства давали мешочек небольшой, под строгую отчетность - на экстренные случаи. Правда, в России ведь что - то революция, то война, то сажали всех, то опять война - волшебства выдавали мало, оно на фронтах да в лагерях требовалось в огромном количестве, чтоб хоть кого-то спасать.
А потом за исправную службу домовым Игнатьича повысили до районного. В принципе, работа та же, только в масштабах района - да еще за домовыми следить, чтобы не баловали. И плюс вот Дедом Морозом. Снегурку в помощь давали - с ноября по февраль с ним работала, узоры на стеклах рисовала, елочные игрушки в магазинах и елки на базарах радостью заряжала. В этом году была у Игнатьича в помощницах новая Снегурка - предыдущая влюбилась, выпросила у начальства разрешение очеловечиться, выправила паспорт на имя Снежаны Ивановны Морозовой и замуж вышла. А новая странная была, шалая - вылепленная из грязного московского снега, в который еще и водки пролили, пока лепили. Бывало, такое учудит! Во всех узорах на окнах - неприличное слово раз вставила... Но в общем, девка добрая, хотя и без царя в голове.
Сейчас Игнатьич возился с почтой. Оно ведь что? - любое письмо Деду Морозу из его района - неважно, написанное и взаправду отправленное, написанное и неотправленное, набранное на компьютере и не сохраненное, или даже просто - подумали о таком письме, - все это собиралось в его почтовом ящике. Первая сортировка была простой - письма вытряхивались из ящика и распределялись сами - темная жуть с гадкими желаниями вроде «шоб змея-соседка Клавдия померла» или «нехай у шефа дача сгорит» опадала на пол, ее Игнатьич сметал и сжигал в своей изразцовой печи. Сгорало письмо - пропадало у автора желание людям вредить. А второй этап уже посложнее - оставшиеся письма надо было прочитать. Вот Игнатьич и читал. И становилось тоскливо - баксы, шмаксы, машины такие, сякие, яхты, вертолеты... Это Мороз-Игнатьич рвал и в окошко бросал со словами «Эт не ко мне, это к Рокфеллеру (султану Брунея, Роман Аркадьичу, Вилли Гейсу - имена менялись в зависимости от того, какую газету читал Игнатьич, но смысл присказки оставался). Тогда в районе шел снег, падал крупными хлопьями, а авторы писем задумывались - а принесет ли им счастье набитая баксами феррари? А вот оставшиеся после всех отборов письма наводили на Игнатьича уже настоящую тоску. В каждом было настоящее заветное желание, достойное исполнения, а мешок-то с волшебством районному ведь не такой и большой выдают! Каждый год проблема выбора: мешок чудес надо раскидать на сотню-другую желаний, но вот как выбирать - кто достоин, кто нет, если желаний больше, чем ему отпущенный бюджет чудес? Муторное дело.
Чтобы развеяться и проветриться, Игнатьич пошел развешивать новогоднее настроение по району. В человечьем обличье. По старой памяти решил выпить водочки... И что-то разморило. Сел в сугроб помягче и задремал. Неожиданно кто-то встряхнул его за плечи:
- Дед! Дед, не спи, замерзнешь нафик! Вставай, вставай, нельзя в сугробе дрыхнуть! - теребила его хрупкая женщина. - Пойдем, кофе тебе налью, и топай домой к внукам, алкоголик старый, - она брезгливо откинула ногой пустую водочную бутылку. - На бомжа вроде не похож, что ж ты решил замерзнуть-то под Новый год?
- Да я... Ключи дома забыл, - ляпнул первое, что пришло в голову, Игнатьич.
- А... ну тем более пошли, чаем напою, позвонишь родственникам каким, чтоб ключи подвезли. Давай, давай, пошли, - дернула его за рукав незнакомка. Игнатьич послушно поплелся за ней. Жила она в новостройке-башне, и с первого взгляда на дом районный понял, что домовой тут распустился, попивает и за домом не следит - во всех углах висела серая паутина уныния, отовсюду с визгом разбегались черные пауки отчаяния, в воздухе стоял отчетливый запах скуки. В ее квартире паутина заплела все, куда гуще, чем в подъезде, пауки сидели жирные, наглые - даже от него, от районного, не шарахаются, совсем уже обалдели! Кое-где в паутине висели засохшие высосанные, когда-то разноцветные, а теперь поблекшие трупики - убитые желания и мечты. Впрочем, есть еще выжившие, робко глядят из шкафа с книгами. Женщина, понятное дело, всего этого потайного хозяйства не видит... Хлопочет с чаем на крошечной кухоньке:
- Вам с бергамотом или с мятой?
- Мне... С мятой, ага.
- Вы звоните, вон телефон - пусть вам ключи привезут... Хотя, если не дозвонитесь... - женщина задумалась, потом махнула рукой - а, ладно, - я вам тут в кухне раскладушку поставлю. Только вы пообещайте, что меня не обидите, хорошо? - совершенно по-детски смотрит она на Игнатьича.
- Обещаю, - серьезно отвечает районный. - А можно руки помыть?
Из ванной Игнатьич выходит невидимкой - щас я вас, нечисть! Вымел всех пауков с их паутиной, потрепал разноцветные загривки живых желаний - давайте, ребятки, смелее! К домовому заглянул - ну так и есть, вусмерть пьян, храпит... Ну, проспишься ты у меня, я тебе устрою веселую жизнь, будешь у меня Хароном при убиенных тараканах!
Выйдя из ванной уже в видимом облике, Игнатьич пьет чай, делает вид, что звонит по телефону и дозванивается, чинно прощается и уходит, предварительно раскинув по квартире горсточку хорошего настроения. Все будет хорошо, все будет правильно. По крайней мере, с выполнением одной мечты из списка он уже определился.
Tags: граф-о-Манечка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments